Маленькое красное платье 2020

Оскар 2020: ТОП лучших и худших нарядов с красной ковровой дорожки

Этой ночью в Лос-Анджелесе прошла 92-я церемония награждения премии «Оскар». Главное кинособытие года, как и всегда, интересно не только списком счастливых обладателей золотой статуэтки, но и проходом звездных гостей по красной ковровой дорожке.

Сегодня мы сначала посмотрим на ТОП-30 самых стильных, роскошных и необычных образов и сравним их с ТОП-5 худшими нарядами. А в конце вас ждет шок-привет от главной звезды эпатажа на этом празднике жизни 😉

ТОП-30 лучших нарядов «Оскара 2020»

Реджина Кинг (Regina King) в Atelier Versace

Натали Портман (Natalie Portman) в Dior Haute Couture
По краю плаща вышиты фамилии женщин-режиссеров, которые так никогда и не были номинированы на «Оскар»

Скарлетт Йоханссон (Scarlett Johansson) в Oscar de la Renta

Сирша Ронан (Saoirse Ronan) в Gucci

Лора Дерн (Laura Dern) в Armani Privé

Пенелопа Крус (Penelope Cruz) в Chanel

Флоренс Пью (Florence Pugh) в Louis Vuitton

Сандра О (Sandra Oh) в Elie Saab

Марго Робби (Margot Robbie) в винтажном платье Chanel couture

Рене Зельвегер (Renée Zellweger) в Armani Privé

Грета Гервиг (Greta Gerwig) в Dior Haute Couture

Синтия Эриво (Cynthia Erivo) в Atelier Versace

Кристен Виг (Kristen Wiig) в Valentino

Шарлиз Терон (Charlize Theron) в Dior Haute Couture

Идина Мензел (Idina Menzel) в J. Mendel

Зази Битц (Zazie Beetz) в Thom Browne

Сальма Хайек (Salma Hayek) в Gucci

Жанель Монэ (Janelle Monáe) в Ralph Lauren

Кейтлин Девер (Kaitlin Dever) в Louis Vuitton

Сигурни Уивер (Sigourney Weaver) в Dior Haute Couture

Келли Мэри Трэн (Kelly Marie Tran) в Schiaparelli

Минди Калинг (Mindy Kaling) в Dolce & Gabbana

Карли Стил (Carly Steel) в Zuhair Murad

Америка Феррера (America Ferrera) в Alberta Ferretti

Ребел Уилсон (Rebel Wilson) в Jason Wu

Блэк Чайна (Blac Chyna) в Donna Matotoshi

Майя Рудольф (Maya Rudolph) в Valentino

Оливия Коулман (Olivia Colman) в Christopher Kane

Эрин Лим (Erin Lim) в Kim Kassas with Hearts on Fire

Бри Ларсон (Brie Larson) в CELINE by Hedi Slimane

ТОП-5 худших нарядов «Оскар 2020»

Эпатажная молодая певица Билли Айлиш (Billie Eilish) даже костюм от Chanel сумела превратить в мешковатый наряд «с барского плеча»:

Билли Айлиш (Billie Eilish) в Chanel

Редкий цветочный принт платья от Miu Miu навевает на мысли о бархатных портьерах. И в целом нивелирует удачный фасон:

Бини Фельдштейн (Beanie Feldstein) в Miu Miu

Рюши, воланы и сумочка в стразиках — это розовое платье, без сомнений, можно назвать мечтой любой маленькой девочки. Но всё равно выглядит как перебор:

Джулия Баттерз (Julia Butters) в Christian Siriano

Черный кружевной верх и приторно-розовая юбка вместе выглядят невероятно старомодно. Красавица Галь Гадот точно могла подобрать более удачный наряд:

Галь Гадот (Gal Gadot) в Givenchy

Возглавляет мой личный анти-рейтинг Руни Мара в платье от Alexander McQueen. Чересчур откровенный сверху и по-викториански старомодный снизу, этот наряд к тому же «ломает» фигуру актрисы, полностью уничтожая талию:

И, напоследок, звезда всех последних церемоний — актер Билли Портер (Billy Porter) в наряде от Giles Deacon Couture и ботинках Jimmy Choo. Он у нас всегда вне конкурса 🙂

Согласны с моим выбором? Кто вам понравился или не понравился больше всего? Поделитесь впечатлениями в комментариях!

«Маленькое красное платье»: Рецензия Киноафиши

Эффектный ироничный хоррор про смертоносное платье, консьюмеризм и «общество спектакля».

Британец Питер Стриклэнд старательно избегает визуальных примет сегодняшнего дня. Все его картины питаются эстетикой прошлого, будь то уже не существующая для большинства сельская жизнь в дебютном «Каталин Варга», синефильские 70-е в «Студии звукозаписи “Берберян”» или барочное убранство довоенной Европы в «Герцоге Бургундии». Новый фильм ― не исключение: режиссёр возвращается к винтажным 70-м и итальянскому кинонаследию, но теперь переносит действие в родную Англию. «Маленькое красное платье», четвёртая картина Стриклэнда, вдохновлена приёмами и визуальным языком джалло, который из прихотливого украшения превращается здесь в единственно верный ключ.

Где-то в британском городке рядовая сотрудница банка Шейла (номинантка на «Оскар» Марианн Жан-Батист) пытается наладить личную жизнь после ухода мужа, попутно воспитывая сына-подростка. Она даёт объявления в раздел знакомств в местной газете, где все представляются идеальными, как под копирку, и, предварительно обменявшись фото, ходит на свидания. Первая неудача и реклама рождественских распродаж приводят её в бутик, где слишком уж проницательная консультантка (постоянная актриса Стриклэнда румынка Фатма Мохамед) предлагает ей экстравагантное красное платье. Оно, конечно же, придётся впору вопреки логике размеров, но его вау-эффект дорого обойдётся.

Нужно сказать, что Стриклэнд ― мастер странных, причудливых миров, которые кому-то наверняка напомнят Линча. Краткий пересказ сюжета оставляет за скобками слишком много ценной фактуры. Фактура вообще очень привлекает британца, и он бы мог прославиться как стилизатор, если бы из раза в раз не прятал за искусной отделкой люк в тёмный подвал. Наряды, интерьеры, цветовое оформление, композиция ― кадр у Стриклэнда всегда очень осязаем, тактилен, и это эстетство, как и в живописи, невозможно без сочетания нескольких слоёв, не всегда заметных.

Маленькое красное платье В «Студии звукозаписи “Берберян”» Стриклэнд уже пробовал работать с эстетикой итальянских хорроров, но там дело ограничивалось преимущественно звуковым измерением; теперь же режиссёр развернулся на полную. Броский стиль джалло пришёлся впору истории о бесчеловечном капитализме, врывающемся в нашу жизнь под видом соблазнительной покупки. Приёмы джалло ― избыточная зрелищность, эстетизация безобразного, главенство эффекта над логикой, ― рифмуются здесь со всеядностью и гротеском товарно-рыночных отношений. Но даже на этом визуальном пиру Стриклэнд не забывает, что он британец: он умерен в средствах и не увлекается аффектами. В отличие от типичных джалло, в «Маленьком красном платье» вы не увидите откровенного насилия и особых перверсий, а история окажется на удивление стройной.

Капитализм интересен Стриклэнду не столько сам по себе, сколько как проявление иллюзорности мира. С первого фильма британец, который сам пишет сценарии к своим картинам, изучает феномен обманчивой видимости, конструируемой людьми наподобие спектакля. В «Каталин Варга» это видимость нормальной жизни, за которой терпеливо ждёт страшная месть; в «Студии…» ― иллюзорный аудио-кошмар итальянских готических хорроров; в «Герцоге Бургундии» ― садомазохистский спектакль в барочном антураже. В «Маленьком красном платье» люди тоже имеют дело с образами: они наделяют обычную вещь силой и значением, жаждут и боятся её, а живых людей низводят до товара, прагматично оценивают по этикетке объявления или вообще ничего к ним не чувствуют.

Особое значение здесь играет вторая половина фильма, которая кому-то может показаться лишней. История ремонтника стиральных машин Рэджа и его невесты Бэтс противоположна истории Шейлы: механистичный прагматизм и почти полная глухота к образному, с одной стороны; иррациональный консьюмеризм и одержимость образами ― с другой. Вместе эти истории образуют два полюса иллюзорного, каждый из которых означает плен овеществления. В отличие от Шейлы, будущие супруги Рэдж и Бэтс не захвачены образами, но это безразличие превращает их в истуканов: после долгих лет вместе они уже ничего не испытывают друг к другу, просто свыклись, как с удобной вещью. Показательна здесь и комичная способность Рэджа вгонять людей в блаженный транс своими описаниями ремонта машинок: издевательская иллюстрация удовольствия от идеально работающего живого механизма.

В общем, если вы любите эффектные неглупые хорроры и не боитесь авторского кино, обязательно посмотрите «Маленькое красное платье». Вам точно понравится. Штучный товар.

«Маленькое красное платье»: АСМР-хоррор об импульсивных покупках

Станислав Зельвенский — о гипнотическом сеансе режиссера Питера Стрикланда с платьем-убийцей, который под видом старомодного фильма ужасов стоит посетить в кинотеатре.

В английской провинции — сезон зимних распродаж. Шейла (Марианна Жан-Батист), несчастная банковская служащая средних лет, живущая с почти взрослым сыном, который, в свою очередь, живет с очень взрослой женщиной (Гвендолин Кристи), через соответствующую рубрику в газете назначает свидание вслепую. И отправляется за нарядом в универмаг, где вкрадчивая продавщица (Фатма Мохамед), загримированная под гейшу, одетая во что‑то викторианское и говорящая с сильным акцентом, уговаривает ее купить шелковое кроваво-красное коктейльное платье.

Читайте также:  Как покрасить обесцвеченные волосы

Позднее в этой истории появятся новые участники — очень скучный мужчина (Лео Билл), ремонтирующий стиральные машины, и его многолетняя подруга (Хейли Сквирс), с которой они наконец решили пожениться; красное платье войдет в их жизнь с неожиданной стороны.

Британец Питер Стрикланд прославился в узких кругах двумя изысканными, манерными фантазиями — триллером «Студия звукозаписи «Бербериан», стилизацией под итальянские хорроры 70-х, и лесбийской БДСМ-мелодрамой «Герцог Бургундии» (которая была в нашем топ-листе за 2015 год), стилизацией под Хесуса Франко. Нынешняя работа — в титрах которой еще встречается Бен Уитли, тоже важная фигура в новом английском кино — вроде бы возвращение к джалло : платье-убийца, брызги красного, зеркала, руки, вычурный монтаж, электронный саундтрек. Но Стрикланд очевидно прогрессирует и ушел уже очень далеко от просто искусной имитации Марио Бавы. Это живущий по собственным законам смешной, удивительный фильм.

Вместо БДСМ теперь — АСМР , ютьюбовские нашептывания и шуршания, которыми режиссер (бывший музыкант, сделавший — еще раз — целый фильм про саунд-студию), по собственным признаниям в интервью, вдохновлялся едва ли не в первую очередь. Звуки — от эротических постанываний до скрипа разрезаемого овоща — играют тут важнейшую роль, поскольку вместе с визуальными образами доносят до нас ощущение текстур, материалов, из которых сшито «Платье»: если максимально коротко, это кино о прикосновениях . Не менее важна, конечно, нежная и устрашающая музыка, которую записала сегодняшняя инкарнация Stereolab под названием Cavern of Anti-Matter. К слову, легенда альтернативной сцены Барри Адамсон играет одного из ухажеров Шейлы.

Как по предмету одежды, если дизайнер подходит к ретро творчески, может быть трудно определить его возраст, так и по этому фильму не поймешь, когда происходит дело: хочется вслед за другими рецензентами, даже британскими, предложить 70-е или начало 80-х, между тем Стрикланд, явный фетишист во всем, что касается позавчерашнего быта, сообщает, что на дворе 1993-й. Ошибка легко объяснима — режиссер нарочно микширует эпохи, а мы путаем декорации фильма с эстетикой съемки, имеющей мало отношения к 90-м. Зато именно тогда была особенно популярна критика консумеризма, к которой придется свести «Платье», если рассуждать совсем уж нудно.

Удержимся от этого: понятно, что от капитализма вообще и универмагов в частности — одни огорчения, это не новость. Но Стрикланд даже самые откровенно сатирические моменты — смешные эпизоды с боссами героев или сцены, в которых герой-ремонтник вводит окружающих в транс (опять АСМР) тирадами о внутренностях стиральных машин, — разбавляет своим магическим сюрреализмом. Хотя подлинное вдохновение испытывает, все-таки возвращаясь в магазин одежды. Манекены испокон веков украшают хорроры, но как минимум одна незабываемая сцена с манекеном отсюда гарантированно уникальна .

Заправляет всем компания ведьм во главе с похотливым Носферату: «Суспирия» встречает английский ситком . А заодно и народную драму — Стрикланд не случайно взял на роль жертв актрис Майка Ли и Кена Лоуча и отдал их на съедение своей любимице экзотической Фатме Мохамед, которая произносит уморительно цветастые и бессмысленные реплики в духе телерекламы (она тут тоже есть — и тоже весьма причудливая), в прямом смысле гипнотизируя бедных обывателей. И нас вместе с ними — это развлечение не для всех, но тот, кто готов поддаться, выйдет с фильма совершенно счастливым.

Маленькое красное платье

In Fabric

До «Маленького красного платья» ни один фильм британского визионера Питера Стриклэнда не был приобретён для проката в России, что в целом не удивительно: мягко говоря, очень специфический продукт для нашей страны. В Великобритании на периферии традиционного кинематографа вроде классических лент Дэнни Бойла и интеллигентных комедий со Стивеном Фраем сформировалось необычное ответвление, которое можно по аналогии с новой британской волной 60-х — 70-х годов XX века назвать «кинематографом злых людей» (вместо «рассерженных»). Это такие очень язвительные и при этом необычайно тонкие ребята вроде Бена Уитли и нашего героя Стриклэнда, которые делают кино, часто не укладывающееся в рамки традиционных драматургии, режиссуры и прочих эфемерных вещей. У них всё другое — и «Маленькое красное платье» видится вершиной «британского странного кино» (опять-таки, по аналогии с «греческой странной волной»).

Построенный на совершенно несочетаемых друг с другом материях, «В ткани» (более верный перевод оригинального названия In Fabric) рассказывает историю загадочного наряда, которым желают обладать все, но который непременно убивает любого, кто им завладеет. Можете считать это спойлером, но применительно к данному фильму, да и вообще фильмам Стриклэнда традиционные понятия сюжета и фабулы примеряются, как подковы к свинье. Творчество британского сумасшедшего гения вообще плохо поддаётся декодированию, даже в плане последовательности его творений: за этнохоррором «Каталин Варга» вышла эпитафия жанру джалло «Студия звукозаписи „Барбериан“», а перед «Маленьким красным платьем» Стриклэнд поставил лесбийскую БДСМ-драму «Герцог Бургундии». Откуда он вытаскивает эти жанры и сюжеты — угадать может разве что маленький цех «Битвы экстрасенсов».

Фильмы Стриклэнда построены на том, что Андрей Плахов назвал «новой вещностью»: у него совершенно удивительное, какое-то нечеловеческое ощущение природы каждого предмета на экране. На наших глазах невзрачное красное платьишко превращается не просто в главного персонажа фильма, а в какую-то внеземную, инопланетную сущность. И не в том плане, что у него отрастают щупальца или оно начинает светиться изумрудами, — оно реально оживает на наших глазах и становится почти осязаемым, не хватает разве что эффекта 3D для полноты ощущений. Описать, как этого достигает режиссёр, можно лишь в рамках большой киноведческой статьи — тут работает всё: ракурсы, окружающее пространство, цветокоррекция.

Но пожалуй, подвергнувшись рационализации, фильм потеряет всякую привлекательность. Он тем и хорош, что в рамках двух сюжетов, связанных предметом, вынесенным в название, создаёт какую-то особенную, похожую на нашу, но на деле совершенно иную вселенную, населённую абсурдными, сюрреалистичными, фантастическими персонажами. Однако жанр рецензии требует анализа, верно? Попробуем объяснить, что же так (или не так, как вам больше нравится) с этим странным фильмом, похожим на сновидение.

Первый сюжет — темнокожая немолодая женщина Шейла покупает платье перед свиданием вслепую с ухажёром из интернета. Она одинока, отягощена тупоголовым сыном-художником, рисующим члены и вагины, который ещё и притащил в дом белую (ауч) девушку шалав… шаловливого вида, чтобы показательно совокупляться с ней за закрытыми дверями назло деспотичной матери. Покупка вызывающего, вульгарного предмета одежды, контрастирующего с благородной натурой немолодой интеллигентки, становится неким протестом против общества, что пытается навязать ей свои правила, — так думает про себя Шейла. «Ха-ха-ха!» — говорит ей на это Стриклэнд.

Нет, конечно, не становится. Нелепый вычурный бунт навязан женщине извне, в том числе из психоделической рекламы, которую она смотрит по телевизору: злосчастное платье её зазывает купить инфернальный магазин неподалёку, куда ежедневно стекаются толпы покупателей (при том что в реальности он большую часть времени стоит полупустым). Там демонического вида продавцы-консультанты приседают на уши несчастной Шейле, развешивая сладкими речами маркетинговую лапшу, формулировки которой звучат так, словно их писал Говард Шульц, увлёкшийся чтением «Книги закона» Алистера Кроули. И конечно, вирус потребления поражает и отравляет жизнь героини и её окружения — сами увидите, каким образом (потому что вот этот как раз будет жёсткий спойлер).

Второй сюжет номинально продолжает тему одиночества Шейлы, выводя на сцену Реджи — немного нелепого специалиста по ремонту стиральных машин, который по стечению обстоятельств вынужден примерить это же платье. Жаль, именно во второй половине гротесковое многообразие фильма с его чисто английским юмором вроде жутковатых работодателей, подсчитывающих время, проведённое работниками в туалете, становится несколько избыточным. Может, виной тому эта граница между двумя новеллами, но целостность теряется — «Платье» рвётся на две части. На первой истории можно было бы поставить точку — кино вышло бы вполне завершённым. Зато у фильма отличный финал — такой же непредсказуемый, такой же сумасшедший и такой же прекрасный, как первая половина. Можно даже сказать, что мы становимся свидетелями конструирования «вселенной Питера Стриклэнда», в которой, на манер фильма «Паранормальное» Аарона Мурхеда и Джастина Бенсона, легко связать сюжеты и героев предыдущих фильмов воедино.

Читайте также:  Как быстро снять отек с лица на следующий день после пьянки

Но лучшая часть фильма — разумеется, бутик, в котором платье ждёт своего нового хозяина (или свою новую жертву). Это такое средоточие стиля Стриклэнда — несколько абстрактное, похожее на театральную декорацию пространство, логика которого не поддаётся объяснению с точки зрения обывателя. Помимо заупокойно прекрасных продавщиц, похожих на невест Дракулы, в наличии и сам Дракула — директор магазина, фанат своего дела и любитель передёрнуть на собственные манекены, некоторые из которых неслучайно имеют кое-что общее с реальными людьми (снова риск спойлеров — смотрите и удивляйтесь сами). Директор выглядит как граф Орлок из «Носферату: Симфонии ужаса» Фридриха Вильгельма Мурнау, а сам магазин навевает мысли о стилистике немецкого экспрессионизма, «Кабинета доктора Калигари» в первую очередь. Мы уже говорили, что Стриклэнд — фетишист; кино тоже может быть фетишем, как и одежда, не так ли?

Вот и в этот фильм можно буквально обернуться, как «в ткань» (следуя названию). Конечно, платье можно трактовать как символ общества потребления — безвкусное, лишённое индивидуальности, навязываемое странными людьми с извращённым вкусом (просто посмотрите). Можно как символ одиночества человека — которое убивает похлеще, чем курение и СПИД времён сексуальной революции. Можно просто как сверхъестественную хрень, у которой своя логика относительно истребления неугодных ей тварей божьих (не только человеческих особей). Но это всё от маркетологов, типа тех, что продают Шейле и Реджи злосчастный кусок ткани. Ведь настоящее кино не нуждается в объяснении — оно ощущается, чувствуется, смотрится. А слова оставьте книгам и Вуди Аллену.

Ручная работа: Рецензия на фильм «Маленькое красное платье»

Искусно сделанный арт-хоррор про одежду-убийцу скрывает под поверхностью куда больше

Универмаг в небольшом городке на юге Англии зазывает клиентов рекламой, обещая небывалые сезонные скидки. Особенно привлекательным в витрине выглядит элегантное платье красного цвета. Недавно разведенная кассирша из местного банка (Марианн Жан-Баптист) уверена, что оно принесет ей удачу и очарует мужчину ее мечты из объявлений знакомств в газете. Но реальность оказывается гораздо мрачнее, и платье, сидящее на ней как влитое, приносит лишь неудачи.

Кадр из фильма «Маленькое красное платье»

Британский режиссер Питер Стрикленд своими стилизованными под винтажные еврохорроры творения заработал себе репутацию крайне серьезного, даже высоколобого автора. «Герцог Бургундии» и «Студия звукозаписи Берберян» выглядели так, будто были сняты в Италии времен расцвета жанра джалло. В своем дебюте, мистической драме «Каталин Варга», Стрикленд вообще мимикрировал под румынскую волну и снял все в сельской местности Восточной Европы. «Маленькое красное платье» — первый фильм режиссера, действие которого происходит в его родной стране. В Англии Стрикленд чувствует себя интуристом, и, сохранив свою фирменную страсть к стилизации, вооружается лошадиной дозой черного юмора, чтобы возвращение в родные края произошло как можно более гладко. С абсурдистскими шутками ему усиленно помогают со-продюсер Бен Уитли («Высотка», «Поле в Англии») и комики Стив Орам и Джулиан Бэррэтт из психоделического сериала «Майти Буш». Правда, вернуться из ретро в сегодняшний день он все еще не решается — действие фильма происходит в 1983 году, в аналоговую эпоху многостраничных каталогов одежды и разделов объявлений в газетах. Однако есть что-то в том, что режиссер переносит европейский жанр на британскую почву именно в тот период, когда Соединенное Королевство пытается распрощаться с Евросоюзом.

Кадр из фильма «Маленькое красное платье»

Юмор помогает Стрикленду раскрасить в яркие цвета сюжет расхожей городской легенды, с которым он работает — о неодушевленном предмете гардероба цвета крови из артерии, имеющим свойство умерщвлять своих владельцев. Владельцев у этой вещи два, и фильм делится на две затяжные новеллы. Одна — о матери-одиночке, другая — о непутевом работнике ремонта стиральных машин. Это самый простой и доступный фильм у Стрикленда, здесь нет отчуждающих обычного зрителя ограничений в виде энтомологических или кинематографических терминов. Вместо этого здесь представлены популярные предрассудки ­– все мы верим в то, что дорогая обновка поможет изменить нашу жизнь к лучшему, и остерегаемся покупать одежду в секондхенде в страхе, что с ней передастся судьба предыдущего владельца. Жителям страны, вышедшей из гоголевской «Шинели», принципы контагиозной магии очень близки и понятны.

Кадр из фильма «Маленькое красное платье»

Тяга к стилизации у Стрикленда никуда не делась, и пространство универмага он осмысляет с извращенным фетишизмом, подобающим любому высоколобому и серьезному человеку (одновременно посылая горячие приветы Дарио Ардженто и Дэвиду Линчу). Тем, кто когда-либо испытывал слабость к манекенам из магазинов и интересовался тем, что у них под юбками, определенно стоит заглянуть сюда — вам покажут куда больше, чем вы рассчитывали увидеть. Заведует всем в универмаге Фатма Мохаммед, постоянная актриса Стрикленда, внося своими вычурно построенными фразами и тяжелым континентальным акцентом знакомые европейские нотки. Осмысленно выполнены и все заведения небольшого городка (помимо универмага, это банк, ресторан, ремонтная контора и ночной клуб), с их логотипами, рекламными объявлениями, необычными методами управления и поведения сотрудников. Стрикленд, конечно, подвергает сатире потребительский уклад и косо смотрит на товарно-денежные отношения («транзакции экстаза»), в которые неловко и с плачевными последствиями вступают герои. Но и выстраивает этот замкнутый и клаустрофобный мирок он со жгучим интересом. Стилизация здесь присутствует не ради ностальгии по прошлому, а скорее для того, чтобы попытаться объяснить, как мы дошли до такого настоящего.

Активно использует режиссер и гипноз, методично вводя зрителя в транс — на это работают монотонные синтезаторы на саундтреке от столь же ретро-авангардного проекта Тима Гейна Cavern of Anti-Mattern, излишне детальные (и тоже донельзя эротизированные) описания поломок стиральных машин и одновременно богатая, но сухая атмосфера мира внутри фильма. В одной из сцен, например, покупательница и продавщица в зловещем универмаге замирают возле прилавка в трансе, как манекены. Такого же состояния синестезии Стрикленд всеми способами добивается и от зрителя.

«Маленькое красное платье» — хлопковый джалло

Комедийный хоррор о платье, убивающем людей.

В вычурном универмаге 80-х по разные стороны прилавка стоят две непохожие женщины. Покупательница — приземистая дама за пятьдесят с уставшим взглядом и слегка скованными движениями, иными словами, очередная жертва корпоративной этики, нарастающего одиночества и уютной обыденности. Но ее «собеседница», что поглаживает ярко-красное платье, принадлежит совершенно иному миру.

Продавщица одета по викторианской моде — пышный наряд своеобразного кроя, из-под него выглядывает белый воротничок, а на голове красуется шиньон. Если бы не странная манера речи и не британский акцент, она вполне бы сошла за светскую даму 19-го века. Помимо того, что экстравагантное поведение напоминает о графе Дракуле, ее внешность олицетворяет загадочную и кровожадную индивидуальность, контрастирующую с приземленностью покупательницы.

Наиболее обласканные за последние годы хорроры не работали с жанром напрямую — все чаще ужас перемешивается с иными оттенками. Так, в «Прочь» и «Мы» Джордан Пил рифмовал страх с сатирой на современное американское общество, а Ари Астер препарировал нездоровые отношения — если в «Реинкарнации» досталось семейному институту, то в «Солнцестоянии» уже подростковой влюбленности.

На фоне вышеупомянутых творцов Роберт Эггерс выглядел сущим консерватором, по крайней мере, до выхода прошлогоднего «Маяка». Если «Ведьма» была вязким размышлением на знакомую тему, то в стремительной «попойке» Уиллема Дефо и Роберта Паттинсона режиссер не только облачил хоррор в древнегреческую притчу, но и стилизовал ее под немецкий экспрессионизм. Именно по пути осознанного подражания почившему жанру пошел Питер Стриклэнд в «Маленьком красном платье».

Картину открывает до неприличия броский коллаж — пока странные художественные кадры перемежаются со степенными черно-белыми фотографиями, на их фоне пульсирует тревожная, но отжившая свое музыка. Если абстрагироваться от подачи, вступление не выходит за рамки привычного, но скрежещущие звуки и нарочито небрежная работа с визуальным рядом превращают обыденное в нечто будоражащее.

Читайте также:  Золотистый цвет волос

Формально итальянские джалло так и не оформились в жанр с четкими границами — в разное время к нему причисляли абсолютно непохожие друг на друга картины. Если история направления началась со смелого подобия детективов, а продолжилась эротичными предвестниками американских слэшеров, то своего пика она достигла в образе пышного арт-хоррора благодаря Дарио Ардженто и Марио Баве.

Их произведения выделяли обилие ярких красок, обнаженные женские тела, своеобразная музыка и кровожадные убийства, которые подавались не иначе как произведения искусства. К тому же оба режиссера охотно экспериментировали с формой — замысловатые ракурсы камеры, жонглирование планами разной крупности и прочие находки, которые впоследствии укоренились даже в массовом кинематографе.

С одной стороны, «Маленькое красное платье» является продолжателем идей Дарио Ардженто и Марио Бавы, с другой — Питер Стриклэнд едва заметно высмеивает их интерпретацию джалло и пересобирает отличительные черты жанра в нечто самобытное. В картине британца нашлось место дискомфортному эротизму, выбивающей из равновесия музыке, акцентам на ярких цветах и нелепому красному платью, которое убивает людей.

Зачастую смерть и страдания в джалло сеет безымянный и безликий мужчина, под маской которого скрываются не столько человеческие пороки, сколько сверхъестественная и неукротимая сила. Но даже в классических представителях жанра эта сила принимала разную форму — например, в «Суспирии» Дарио Ардженто резню устроила группа ведьм. В «Маленьком красном платье» в хаосе также виноваты дьявольские гарпии, но их облик имеет мало общего с укоренившимися стереотипами.

Образ работниц универмага, явно увлекающихся паранормальным, намеренно идет вразрез с устоями жанра. Нелепые наряды; замысловатая манера речи, которая бы больше подошла восточно-европейскому мигранту, и вечно блуждающая по их лицам растерянность. Несмотря на то, что именно им подвластен здешний предвестник смерти — мягкое красное платье, — они больше походят на мелких и комичных демонов консьюмеризма, чем на древнюю и устрашающую силу.

В определенный момент желание Питера Стриклэнда подшутить над классикой превращается в истинный абсурд. Ко второй половине картины выясняется, что ведьмы из универмага не единственные, кто обладает сверхъестественными силами. Подвох в том, что их конкурент — невзрачный мужчина, промышляющий ремонтом стиральных машин. Но стоит ему заговорить о поломке, как собеседники впадают в сексуальный экстаз.

И это не единственная нелепая деталь. В картине нашлось место банку — именно в нем работает главная героиня, — который походит на замысловатую корпоративную секту, не менее бестолковую, чем ведьминский магазин одежды. Уникальный универмаг, взывающий к индивидуализму, соседствует с повальным ростовщичеством, подгоняющим всех под одну гребенку. Каждая из этих противопоставляемых структур совмещает в себе крупицы добра и зла, что довольно несуразно для прямолинейных джалло.

Проблема «Маленького красного платья» кроется не в том, что без минимального представления о джалло происходящее легко воспринять за фарс. Беда лежит в иной плоскости — множественные намеки на глубокий подтекст так ни к чему и не приводят. Ведьмы остаются простыми ведьмами, платье — обычной красной материей, а смерти не несут в себе особого смысла. Но внушительная продолжительность, особенно на фоне нехватки действия, будто бы предполагает наличие важного заявления, которое так и не успевают сделать.

Подобно кривому зеркалу «Маленькое красное платье» обращает пугающие и меж тем завораживающие каноны джалло в забавные гримасы, которые, несмотря ни на что, не превращаются в дурную шутку. Это комплексное исследование по-настоящему уникального жанра, о котором гораздо интереснее размышлять, нежели следить за его ходом. Парадокс, но парадокс довольно любопытный.

PS. Если понравился текст — ищите нас в VK и Telegram.

«Маленькое красное платье».
Убийственный фетиш

Британские учёные доказали, что красный цвет производит на мужчин возбуждающий эффект («ногти, ногти покажи!» — следуют усиленные толчки), и главным персонажем «Маленького красного платья» британского режиссёра Питера Стриклэнда, собственно, и является, маленькое красное платье, которое оказывается на беду персонажам фильма платьем-убийцей.

В феврале этот фильм номинировался на Берлинале, но шкуру «Золотого медведя» не получил, хотя, на мой искушённый взгляд, он лучше победителя. Позднее, уже на весеннем ММКФ «Малое красное платье», выброшенное на прилавок фестиваля вне конкурса, произвело фурор.

Я там был (мёд-пиво пил, фильмы смотрел), и хочу сказать, что давно не наблюдал такого ажиотажа. «Маленькое красное платье» подействовало на кинокритиков и обозревателей как большая красная тряпка на быка. Огромная очередь выстроилась, а точнее, большая толпа собралась у входа в зал. В конце концов, желающие увидеть фильм, смели охрану и заполонили зал.

Все свободные места были заняты. Даже ступеньки по бокам — идти пришлось по головам — и я пошёл. Облюбовав пустой стол, припёртый к стене наверху, я на него сел.

Не обошлось без скандала. Одна девушка с билетом подошла слишком поздно. Она долго-долго, громко и бесполезно препиралась с занявшим её место. Доводы сидящего были просты — в большой семье клювом не щёлкают. Наглый кинокритичный бомонд, скопившейся в зале, его поддерживал. Но кроме билета у девушки был ещё неоспоримый аргумент — на премьеру она надела красное платье. В конце концов, какой-то джентльмен — их оказалось немного — уступил ей место. Фильм начался.

Бросилось в глаза предупреждение: «Чувство юмора обязательно» — на экране замелькали газетные объявления о знакомстве. Без чувства юмора, действительно, смотреть фильм не рекомендую. «Красное платье» — это чёрная комедия, исполненная в жанре фильма ужасов.

Объявление о знакомстве размещает англичанка африканского происхождения. От неё ушёл муж, сын уже взрослый, он студент и тоже скорее всего уйдёт. Негритянка решает с кем-нибудь связать жизнь. Чтобы выглядеть привлекательно, она покупает красное платье на распродаже — получается красное на чёрном. Стендаль бы одобрил такую палитру.

Действие происходит в восьмидесятые, в сезон предрождественских скидок. В ночь на Рождество часто происходит какая-то чертовщина. Платье приобретается в салоне у дьявольского кутюрье, который он похож на румынского Дракулу — у него сильный акцент. Его помощницы разговаривают витиевато, шекспировским языком — как тут не запастись модным трикотажем. Потом выясняется, что на поверку продавщицы оказываются ожившими манекенами. Бр-р-р, страшненько, мурашки по коже — с детства мне становится не по себе от манекенов.

У красного платья есть своя история — все, кто носил его до этого, мертвы, а само платье как новенькое. Дьявол, как известно, выбирает Prada, а prada такова, что расправившись с одной жертвой платье выбирает очередную. Эта история формата детских страшилок о гробе на колёсиках, красном пятне, руке, знамени и прочем атрибуте пионерского фольклора, только история эта для взрослых. Но, не думаю, что автор делал фильм таким уж простым.

Как я уже говорил, действие происходит в восьмидесятые, и сам фильм стилизован под это время. Синтезированные звуки, дискотечные цвета, причёски, костюмы, газеты, ламповые телевизоры — всё оттуда. Почему именно эти годы? Это начало эпохи потребления, в которой мы до сих пор пребываем. Послевоенный ядерный паритет двух сверхдержав обеспечил мир во всём мире. Страны оправились от Второй мировой, количество конфликтов снизилось, технологии развились, люди стали жить в достатке. Начали много производить, потреблять много нужных и не меньше ненужных вещей.

Фетишизм превратился в опасную болезнь общества. Люди стали рабами вещей. Всё продаётся и покупается, в том числе и души — вот как можно расшифровать представленную в фильме аллегорию с красным платьем.

Оцените статью
Добавить комментарий